Троя Генриха Шлимана. Открытия и золото Шлимана.

0
3779
  • Генрих Шлиман и открытие города Трои.
  • Методы раскопки Трои археолога Генриха Шлимана.
  • Коллекция золота Шлимана.
  • Раскопки Трои и находка сокровищ Шлимана.
  • Пятна биографии Генриха Шлимана.

 

«Утратив» во время XVI-XVII веков «античную Трою«, историки восемнадцатого века начали ее выискивать. Впоследствии того, как по поручению французского посланника в Константинополе какой-то француз, Шуазель-Гуфье, осуществил ряд экспедиций в северно-западную Анатолию (1785) и опубликовал описание данной территории, опять вспыхнуло обсуждение вопроса про то, где конкретно была размещена Троя. По представлению француза, город Троя был должен пребывать около Пынарбаши, приблизительно в 10 км в сторону материка от холмика Гиссарлык; последний был обозначен на карте, составленной Шуазелем-Гуфье, как месторасположение руин». И догадка, словно какие-то руины в пределах Гиссарлыка именно это есть «античная Троя», была высказана еще до Генриха Шлимана французом Шуазелем-Гуфье.

Помимо всего этого, еще «в 1822 году Макларен заявлял, что бугор Гиссарлык — именно это есть старинная Троя. Отталкиваясь от этого, британец и в одно, и тоже время американский консул Фрэнк Калверт, чья семья жила у Дарданелл, предпринял попытку уверить сэра Чарлза Ньютона, начальника греко-римской коллекции Английского музея в Лондоне, организовать в 1863 году экспедицию для раскопки руин на холмике Гиссарлык».

Генрих Шлиман и открытие города Трои.

Сам Шлиман писал следующее: «Впоследствии, того как я два раза исследовал всю местность, я всецело согласился с Калвертом, что собственно плоскогорье, венчающее бугор Гиссарлык, и есть место, на коем была размещена старинная Троя». Следовательно, Шлиман напрямик ссылается тут на Фрэнка Калверта, что противоречит обширно популярному домыслу о Шлимане, который будто бы отыскал Трою, держа в руках Гомера и делая упор только лишь на книгу «Илиады». Не Шлиман, а Калверт если и вовсе не открыл, то все-таки довольно решительно представил на основании обнаженных местами остатков каменных стенок, что Трою надлежит отыскивать внутри холмика Гиссарлык. Шлиману же выпало на долю раскопать данный бугор и отыскать главные подтверждения существования мегаполиса, раньше считавшегося не более чем вымыслом.

Спрашивается, а отчего «Трою Гомера» начали отыскивать непосредственно в данном регионе? Дело, по-видимому, в том, что еще сохранялась неясная память о месторасположении Трои где-то «в регионе пролива Босфор». Хотя напрямик показать на босфорский Новый Рим, другими словами Царь — Град, историки XVIII века уже не имели возможности. Потому что про то, что Царь — Град — это и есть «античная» Троя, было к тому времени крепко позабыто. Не говоря уже о том, что, скалигеровская история еще в XVII веке вообще «воспретила» в том числе и мыслить про то, что Стамбул — именно это есть «Троя Гомера». Но оставались различные косвенные средневековые свидетельства, беззаботно избежавшие ликвидации, упрямо наводящие на идею, что «античная» Троя располагается «где-то тут, в пределах Босфора». Так историки и энтузиасты начали отыскивать «утраченную Трою» в целом -то неподалеку от Стамбула.

Турция густо усеяна развалинами средневековых поселений и армейских укреплений. И не составляло практически никакого труда «выбрать подобающие руины», чтобы заявить их остатками гомеровской Трои. В виде одного из претендентов рассматривались и руины на холмике Гиссарлык. Но как историки, так и археологи великолепно отдавали себе отчет, что все-таки необходимо выкопать из-под земли хоть, то, или иное «доказательство» тому, что данное — «Троя Гомера». Отыскать хоть что-то! Данную «задачку» с успехом выполнил Шлиман. Он и начал раскопки на холмике Гиссарлык.

Раскопки Трои и находка золотых сокровищ Шлимана.

Освобожденные от земли руины продемонстрировали, что тут на самом деле было некоторое поселение объемом всего-навсего в пределах 120×120 метров. Ничего «гомеровского» здесь, естественно, не было даже в проекте. Эти развалины в Турции встречаются буквально на каждом шагу. По-видимому, Генрих Шлиман знал, что потребуется что-то удивительное, чтоб обратить внимание публики к таким скудным остаткам. Наверное, здесь было некое маленькое османское средневековое военное укрепление или город. Хотя Фрэнк Калверт давным-давно начал заявлять, что это «античная» Троя, но никто не обращал на его выражения практически никакого внимания. Собственно и понятно: слишком мало ли в Турции развалин! Требовалось «неопровержимое подтверждение». Тогда и Шлиман в мае 1873 года «внезапно находит» клад золота, и вот же звучно объявил его «золотом античной Трои«. Другими словами, «того самой Трои», о котором рассказывает знаменитый Гомер. Сегодня данный набор золотых вещей странствует по различным музеям мира как знаменитые «сокровища античной Трои».

Вот что сообщает по этому поводу Элли Криш: «Генрих Шлиман обнаружил в мае 1873 года около Скейских ворот примечательный богатейший золотой клад принадлежащий, по его убеждению, не кому иному, как троянскому повелителю Приаму. Шлиман и его открытие незамедлительно захватили широкую популярность. Хотя отыскалось и много скептиков, отнесшихся к его находке скептически. Еще в настоящее время некие изыскатели, прежде всего американский эксперт по античной филологии Трэйл, заявляют, что вся эта история с кладом вымышлена: Шлиман или подобрал эти все вещи за чрезвычайно длительное время, или прикупил немалую их часть за наличные средства. Сомнение было тем сильнее, что Шлиман, в том числе, и не сказал конкретную дату обнаружения клада».

На самом деле, Шлиман непонятно почему утаил информацию, где, как скоро и при каких жизненных обстоятельствах он нашел «древние золотые сокровища». Как оказалось, подробные описи, и отчеты были изготовлены лишь позднее. Также, Шлиман непонятно почему упрямо не желал называть конкретную дату собственного «открытия». Элли Криш рассказывает: «В Афинах он наконец-то прописал самый доскональный доклад о собственном открытии, дата данного события при всем этом пару раз изменялась и осталась неясной».
Указав на большое количество аналогичного рода странностей, находящихся вокруг «открытие» Шлимана, разные критики заявили всю историю клада грубым вымыслом. Тут нужно отметить, собственно археолог Элли Криш не разделяет позицию скептиков. И все же, Элли Криш приводит эти все компрометирующие данные, так как их не получилось когда-то сокрыть. А сокрыть не получилось, поскольку оказалось, что их очень большое количество, и они в любом случае ставят под серьезнейшее сомнение достоверность версии Шлимана, в том числе, и в глазах его поклонников.

Коллекция золота Шлимана.

Как оказалось, не ведомо, в том числе и то место, где Шлиман обнаружил золотой клад. Элли Криш объективно сообщает о том, что «информативным для датировки клада считается само место его находки. Хотя Шлиман в различное время обрисовывал его по-всякому». Как заявлял Шлиман, в момент удачной находки коллекции артефактов вблизи с ним присутствовала исключительно его супруга Софья. Более никто не видел, где и как Шлиман нашел «античное золото«. Не в последнюю очередь сомнения в искренности ситуации обнаружения сокровищ появились, поскольку Шлиман опирался при всем этом на свидетельство собственной супруги Софьи и убеждал, что она находилась в момент находки. В то же время стало известно, что 27 мая (окончательная дата «находки» сокровищ по Шлиману) Софьи, вероятно, вообще не было в раскапываемом городище, по ошибке называемом Троя. Нет не подвергаемого сомнению подтверждения, присутствовала ли Софья в тот день на раскопках в «Трое» или же в Афинах, фактически не существует. И все же, Шлиман сам сознается в послании к начальнику древнего собрания Английского музея Ньютону, что Софьи тогда при раскопках Трои не было: » Г-жа Шлиман покинула меня в первой половине мая. Коллекция сокровищ была обнаружена в конце мая; но так как я постоянно пытался устроить из нее археолога, я прописал в собственной книжке, что она была вблизи со мной, и поддерживала меня как во время раскопок, так и при находке клада».

Недоверия еще больше усиливаются, как скоро мы узнаем, что Шлиман как, оказалось, вел некие таинственные переговоры с ювелирами, предлагая им сделать будто бы копии будто бы обнаруженных им золотых «древних» украшений. Он пояснял свое стремление тем, что желает иметь «дубликаты» на вариант, еже ли, как писал Шлиман, «турецкое правительство задумает процесс и востребует половину сокровищ». Впрочем, ввиду всех неточностей, находящихся вокруг раскопки и открытия Шлимана в 1873 году, не совершенно понятно, вел ли Шлиман данные переговоры с ювелирами до или же после «находки клада золота». Очень вероятно, что до нас дошли следы его переговоров о производстве «сокровищ Приама» раньше того эпизода, когда он в гордом одиночестве «заметил клад» на холмике Гиссарлык.

Г. Шлиман писал чрезвычайно занимательные вещи, надо сказать, что его методы просто удивляют: «Ювелир обязан как следует разбираться в древностях, и он обязан обещать, не ставить собственного клейма на копиях. Необходимо подобрать человека, который меня не предаст и возьмет за работу приемлемую стоимость». Впрочем, агент Шлимана, Борэн не пожелал принимать практически никакой ответственности и браться за это неблаговидное дело. И Борэн конкретно показывает первопричину «… собственно сделанные копии, ни под каким видом, не могут выдаваться за оригиналы». Стоит лишь предполагать, к чему Борэну оговаривать эти условия.

И все же Борэн «посоветовал Шлиману компанию Фрома н-Мерис на улице Сент-Оноре в Париже. Данное семейное предприятие, сказал он, имеющее выдающуюся репутацию с XVIII века и держащее у себя на службе бессчетных живописцев и мастеров». В XIX веке, в общем, стало в популярно носить древние украшения. Так, принцесса Канино, супруга Люсьена Бонапарта, нередко появлялась в свете в этрусском колье, что делало ее неоспоримым центром торжественного приема. И у парижских ювелиров могло быть немало заявок и работы «под древность». Нужно думать, делали они ее хорошо.

Элли Криш, не споря подлинности «золотого клада Приама», сообщает о том, что сложно точно признать, будто Генри Шлиман на самом деле сделал «копии». Вмести с этим, Элли Криш щепетильно информирует следующее: «Впрочем, слухи о копиях, которые якобы заказал Шлиман, ни разу с той поры не умолкали».

Элли Криш констатирует: «Некие неясности и противоречия, всевозможных описаниях данного открытия, четкая дата которого в том числе и не указывается, побудили скептиков усомниться в подлинности находки… Эгоцентричным, дерзостным фантазером и патологическим лгуном именовал Шлимана Уильям Колдер, доктор античной филологии института штата Колорадо».

Методы раскопки археолога Генриха Шлимана.

Кстати, считается, что Шлиман открыл очередное примечательное «старинное» захоронение, а конкретно, в Микенах. Просто удивительно, как ему «везло на античное золото». В Микенах он «нашел» золотую погребальную маску, которую тут же громогласно объявил маской «самого что ни на есть старинного гомеровского Агамемнона». Подтверждений — практически никаких.

В настоящее время историки щепетильно сообщают так: «Генрих Шлиман считал, что маска из гробницы в Микенах, изготовлена с лица повелителя Агамемнона. Впрочем, позднее было подтверждено, что она принадлежала иному правителю, фамилия которого нам незнакома». Просто удивительно, как археологи «подтверждали» принадлежность безызвестной маски безызвестному правителю, фамилия не имя которого им неизвестно?

Наконец, возвращаясь к Трое, возможно, заявить последующее. Из всего вышеперечисленного, формируется интересная картина. Место, дату и обстоятельства «находки золота Приама» Шлиман не показал, внеся в данный факт непонятную неурядицу. Практически никаких убедительных подтверждений того, что он раскопал «в гомеровской Трое». А скалигеровские историки от него их не очень и настоятельно просили.

Есть причины заподозрить Шлимана в том, что он просто-напросто заказал неким ювелирам сделать «коллекцию древних золотых драгоценностей». Тут нужно припомнить, что Шлиман был очень богатым человеком. К примеру, он финансировал постройку дома Германского археологического ВУЗа в Афинах». Элли Криш сообщает: «Его собственное состояние — доходные дома в Индианаполисе и в Париже — считалось базой для изысканий и основой его независимости».

Вполне вероятно, что после этого Шлиман тайком провез драгоценности в Турцию и заявил, что «отыскал» их в развалинах на холмике Гиссарлык. Другими словами, непосредственно в том месте, куда уже немного ранее некие энтузиасты» поместили античную Трою». Мы видим, что Шлиман даже не утруждал себя поисками Трои. Он просто «аргументировал» при помощи золота уже высказанную раньше догадку Шуазеля-Гуфье и Фрэнка Калверта. Назови они иное место, Шлиман и там, с таким же триумфом, и аналогично быстро обнаружил бы тот самый самый «древний клад Приама».

Почти все скептики еще в XIX веке не уверовали ни единичному его слову. Хотя скалигеровские историки остались и вообще довольны. Наконец-то, произнесли они хором, получилось отыскать знаменитую Трою. С «золотым кладом», конечно, соединены некие сомнительные странности, но они не оказывают большое влияние на совокупную оценку знаменитого открытия Шлимана. Сейчас мы наверняка знаем: вот тут, на холмике Гиссарлык жил повелитель Приам. Глядите, это — именно тот склон холмика, где знаменитый Ахиллес одолел Гектора. А здесь стоял Троянский конь. Правда, он не остался, хотя вот его немалая древесная современная модель, но чрезвычайно исторически точная. А тут падение сраженного Ахиллеса. Глядите, сохранился след его тела.

А тысячи и тысячи наивных путешественников уважительно внимают в настоящее время всем этим рассуждениям.

Пятна биографии Генриха Шлимана.

Но все, же самая главная часть биографии Шлимана не будет достаточно полной, если не уточнить ряд деталей. С «кладом Приама» скалигеровские историки приняли решение поступить так. Признать, что это на самом деле сокровища гомеровского Приама, было бы беспечно. В ответ на это отважное утверждение безотлагательно раздавался прямой вопрос скептиков: а откуда данное известно? Какие есть тому подтверждения? Отвечать, естественно, было нечего. По-видимому, это великолепно отдавали себе отчет все лица, в любом случае сопричастные к «шлимановской Трое». Подумав, отыскали чрезвычайно изящный выход. Высказались так: «Да, данный клад не золото Приама. Но, несмотря на все вышесказанное, он куда более старинный, нежели мыслил, в том числе и сам Шлиман.»

Только изыскания, проведенные уже после погибели Шлимана, бесповоротно доказали, что так называемый «золотой клад Приама» относится к значительно более старинной эре, нежели думал Шлиман. Речь идет о культуре народа до греческого и до хеттского периодов, а именно о культуре III тысячелетия до нашей эры.

На самом деле, очень-очень старинный клад. Ужасающая древность. Ни греков, ни хеттов к тому, же в помине нет. После чего заявления вроде бы и подтверждать уже стало нечего. Но любопытно бы было все, же услышать, как приверженцы «древности шлимановского клада» датируют те из немногих золотых изделий, про которые безызвестно, в том числе и, то место на холмике Гиссарлык, откуда их будто бы извлек Шлиман. А по самому золоту установить безусловную датировку продукта пока же нереально.

А что если Г. Шлиман нас не дурачил, и вправду обнаружил в период раскопок в Гиссарлыке некие ветхие золотые украшения? Даже в случае если «золотой клад» был настоящим, а не сделан втайне парижскими ювелирами, все точно также осталось бы абсолютно странным, отчего надлежит считать его подтверждением того, что «античный город Троя» была размещена непосредственно на холмике Гиссарлык? Так как на золотых вещах, «обнаруженных» Г. Шлиманом, нет ни единой буквы. Тем паче, практически никаких имен. Из одного исключительно устного заявления, что кое-кто, безызвестно где, и безызвестно когда, обнаружил некоторое «ветхое золото», вряд ли стоит делать вывод, что «обнаружена знаменитая Троя».

В заключение надо заметить любознательный психологический эпизод. Эта вся поразительная ситуация «открытия Трои» ясно демонстрирует, что, по сути, ни творцов «открытия», ни их подручников, научная правда слишком мало интересовала. Историки и археологи скалигеровской школы и в отсутствии этого открытия были глубоко уверены, что «потерянная Троя» пребывала где-то неподалеку от пролива Босфор. Рассуждали, по-видимому, приблизительно так. В конечном счете, так ли уж существенно, где конкретно она была. Вот Г.Шлиман предложил считать, что Троя была на холмике Гиссарлык. Даже, заявляют, обнаружил там некий роскошный золотой клад. Правда, около клада роятся некие досадные слухи. Но имеет ли резон вникать во эти все детали. Давайте дадим согласие с версией Шлимана, что Троя на самом деле была там, где он требует. Человек он именитый, почетный, обеспеченный. Место оптимальное. На самом деле, какие-то ветхие развалины. Имеет ли резон придираться и настоятельно просить каких-либо «подтверждений». В том числе и в случае если именно это не Троя, то все равно она была где-то тут.

Через некоторое время, как скоро скептикам надоело показывать на определенные несообразности в «открытии Трои», наконец-то стартовал «безмятежный научный этап». Раскопки продолжились, появились и стали часто публиковаться приличные и толстые научные журнальчики «о Трое». Возникло немало заметок. Ничего от «гомеровской Трои» на холмике Гиссарлык, конечно не обнаружили и по сей день. Просто нерасторопно выкапывали какое-то рядовое средневековое османское укрепление, в котором, естественно, были некие черепки, остатки утвари, оружия. Но от постоянного и навязчивого повторения слов, что «Троя располагаться тут», в конце концов, сформировалось обыкновение считать, словно «Троя на самом деле была тут». Уверили себя историки и пояснили жадной до зрелищ публике. Валом повалили наивные туристы.

Так была «удачно решена» очередная неувязка скалигеровской истории.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ